БукиВеди

Thu, 17 Dec 2009 18:39:23 GMT

Так далеко зашли воспоминанья
В морозный день, что стало мне их жаль.
О, жизни прошлой яркие желанья!
Забыть; укрывшись с головой, лежать.
И засыпая в этот вечер тихий,
Вдруг провалиться в то небытие,
Где света нет, и голоса утихли,
Где жизни нет, и не было её.
Но как клубы седеющего пара,
И как дымы, из труб печных виясь
В морозном воздухе хлебов опарой,
Вдруг взвиться к небесам, боясь упасть.
Еще не ставишь хлеб, темно на кухне.
А мне поручено следить его.
Храните ж ангелы, пока не рухнет,
Там ваш эдем, здесь наше всё - легко.

Wed, 02 Dec 2009 14:04:30 GMT

Перед снегом.
Каждый вечер примечаю
Что-то новое в простом:
Тени лапами качают -
Сизые на меловом.
Вечер серый, дождь сильнее,
И раскачивают лапы
Елки над крестом нежнее.
Не стучат в садах лопаты,
Серп не ходит, листья сгнили,
За церковною оградой
Прежде тоже лучше жили.
И не спрашивай, не надо,
Тех, чье имя не известно,
Так что лапами качают
Елки у святого места
И слезу роняют часто
В непогоду, в непогоду.
Вот декабрь, а снега, ясно,
Нет ни саду, огороду,
Ни реке, ни грязям хлипким,
Куполам, деревьям, детям.
Подозрительные типы
У завода рядом где-то
В темноте ругались громко.
Две подвыпившие пары -
Под мостом случилась ломка,
Все опустошились тары.
Вечер серый, вечер пьяный.
Я пройду, качнутся тени.
Словно грязи эти, ямы,
Воспеваю я по теме.

2006год написания. довольно вольно во всем. изменения возможны, но нужны ли.

Sat, 28 Nov 2009 20:44:58 GMT

Оттолкнись ботиночком свинцовым,
Спрыгни наземь с пьедестала своего!
Я шептала имя Александра,
Сидя в сквере имени его.
Серым и лиловым отливали кудри.
В церкви Воскресения служба шла.
В ней молились тихо и поклоны клали,
И на свечи дуло из окна.
Воробьи шумели сереньким прибоем,
Словно сквер им – воробьиный сад.
Сколько радости весеннею порою!
А в России черноземные поля стоят -
Для забот и для труда открыты
И жилиста земля, как виноград.
А я в сквере сижу, как кинжал.
Слышу, Анна, Анна, спеши, сказал.
За матерью девочка по дорожке бежала.
С лицом веснушчатым, простым…
Но тут расширились сквозные рубежи,
Ни звука больше не осталось, ни души.
Двинулся и прыг с улыбкою такою
На веселом, утреннем лице,
Вкруг пространство стало пустотою,
Лишь цвела улыбка на свинце.
Мне хотелось крикнуть: Александр,
Ваша музыка еще пьянит меня!
Вы скажите, правда, иль не неправда
Рая слышать музыку и ада
Вы могли при жизни, говорят?
Понимаю вас, кивнете вы, печалясь.
(Вы всегда печалитесь всерьез).
-Что ж, за песни и за жизнь свою ручаюсь.
А за мир, где ложь и изморозь
Ручаться не могу.
Поэт, подсмотри у жизни наготу
Кровь, любовь, измену и войну.
И сквозь строй солдатских вшей и снов
Музы опыт: рокот, трепет слов.
Буду узнан и разоблачен я,
Но согласен быть проводником.
Я ведь сам в Москве лишь постоялец,
Петербург я Вам на блюде бы принес.
Я гуляю, ничему не удивляясь
Меж бродяг, собак и уличным ворьем.
Бродяги, нищие, собаки и воры,
Ничего с тех пор не изменилось.
Да и я не изменился здесь, увы.
Молод и по – прежнему красавец
В легком темном драповом пальто.
И на фотографии А. Здобнова,
Что у Вас пылиться под стеклом,
Улыбаюсь для России снова
Вдаль гляжу обветренным лицом.
Помните меня вы хулиганом,
Что бросался шишками с песком.
-Закурить бы.
-Не курю, простите…
Бросила пагубную привычку.
Вино и многое другое, что губит.
Но губит другое.

На шумном ипподроме
Под солнцем, на песке
В борьбе погиб жокей.
Любуясь небом голубым.
Сережа на ремне
В глухой ночной тоске
Под шорох, шумы лошадей.
Скрипят крещенские морозы
В Москве Сережа в гроб кладутся розы.
Но розы в гроб кладутся не везде.
И лучше умереть не так, не так тебе.
…Пойдем мы дальше по Москве.
Точнее понесемся, полетим.
Как свет, сквозь воздух проникая,
везде бывая и нигде.
Скажи, поэт…
А в Петербурге поехали б кутить на острова.
Но если пусто на сердце
Или потерянно оно, в субботу, кажется.
Свидетели: кухарка, дворник, щенок…
А вот и Кремль сияет по утру
Холодный ветер прошибет слезу.
И на мосту через Москву реку
Столпились мужики и пиво пьют.
Там смотрят на реке весенней труп
Колышется, как маячок
И трудно разобрать что это.
Голова, нога и как это поймать.
Менты, спасатели уж лодку достают.
Куранты на Кремлевской башне бьют.
Ледок слегка очерчивает муть
И украшает мертвеца чуть – чуть.
Скажи, поэт, и где уют?
Я видеть не могу худых собак
В чумном метро, на улицах Москвы.
Детей чумазых, нищих и бродяг
Среди рекламы всякой чепухи.
Я понимаю, почему несут нам смерть
Прекрасные девушки горных селений.
Не дай, нам умереть за деньги и за нефть…
Тем все равно, что молод ты и гений.

Стрижка бобриком, лицо нахмурено.
Ударяется Нева синевой.
Воя - удаляется перрон
С ним и моя доля.
Полынь в петлице у поэта.
Родина теплом согрета
телами спящих на сырой земле солдат.
-Идите уж к костру.
Веселый, дымный Петроград.
Шалят, палят кой где.
Стоят патрули на мосту.
А под мостами воды о жизни поют.
В смертной тоске о них говорят.
О зеленой воде, голубой звезде…
Но о смерти всё губы твердят.
Таков поэт твой праздник, твой уют.
Скорей на пьедестал мой призрак тайный
Мой друг свинцовый с яростью в груди
Взирай на этот мир бездомный и глухой,
Лишь только в черной музыке твоей
Покой, покой, покой…
Смерть грохочет везде и лед по реке идет.
И будут говорить о ерунде,
Когда возможно музыка диктует
Напев священный в этой пустоте.

Mon, 09 Nov 2009 19:16:18 GMT

Были раньше мне горькие слезы и нервы,
И томилась, как сказано, верно, душа.
Все ушло неизвестно куда; раз не первый
Я на фото смотрю, что на память лежат.
И теперь я сама в свое прошлое гид -
Лет своих ни за что не продать, не пропить.
Всё, что мучило в жизни, но жаждало жизни,
И наверно еще, что люблю, что ищу,
Я без боли приму и без слез, укоризны,
Отпущу и навеки, простившись, прощу.
Я пойду вдоль реки обмелевшей, река
Изгибается там, и стоят катера;
Лодку чинит мужик и горит костерок,
Легкий мимо летит горьковатый дымок.
Ветер рвет надо мною и гонит листву,
По дороге ведущей и к храму и к бару.
Мне на выбор не надо, я мимо иду
И сейчас поверну здесь обратно.
Если душу спасать, то, не злясь ничему.
Если в храм заверну, то поставлю свечу
Не одну, а на каждого брата.
2.
Целый день, как зарядит с утра - моросит.
Нет кого: а за что это всё мне? – спросить.
Знай, иди в темноте под дождем - грязь, меси.
Храм, завод, тополя, да река чуть блестит.
И сквозь сырость и дымку вечерних огней
Я увижу, что сделала с жизнью своей.
Потому и печаль на душе, и за то
Благодарность моя, как репей на пальто,
Поглощается в сумерках, длиться опять,
Благодарность за всё - на Андрее звонят.
Звук идет куда хочет: к воде, к домам,
По крапиве, забору, выше вверх к тополям;
Сделав крюк, под мостом развернется затем;
Там внизу я иду, но куда? и зачем?
3.
Есть земля, на нее вскоре снег упадет.
Есть и смерть, она жизни итог подведет.
Будет снег осыпаться с высот неземных,
Лёд на речке коваться, вмерзая на стык
К берегам опустелым, где прутьями ив
Ветер гнет невеселый суровый мотив:
Я уже не вернусь, никуда не вернусь,
Но в заснеженной разве России проснусь.
Я в окно погляжу, что за пристань, вокзал,
Это рай или ад, если Бог отказал?
Снег метельный колючий царапает жесть.
Полутемный вагон и не ангела весть:
Немудреною речью, парным кипятком,
Угостишь меня вдоволь, усадишь рядком.
И душа, ждать отчаявшись, еле жива,
Слышит голос родной, что она прощена.
И качнется, поедет трескучий вагон,
Подгоняем метелью, и мельком - перрон.
Промелькнут: то ушанка, то снег, то рука.
Конвоир на часах, с пересадкой зека.
(В пути. Ярославль)

Mon, 05 Oct 2009 10:50:30 GMT

«Над светлой сенью листьев пожелтелых,
Смотри, полнеба - мрак, полнеба - свет!» -
Ты говоришь мне, я же то и дело
Лишь думаю – на всем осенний цвет.
Осенний цвет – прозрачно и тревожно
На сердце у меня, не говори,
О том, что в жизни будет всё возможно,
Что жизнь не светит, изнутри горит.
Возможно так; ну а когда под вечер
С небес из тучи мрачной снеговой
Посыпет редкий снег на наши плечи,
И ветер гнет ивняк береговой;
Тогда пойму, что вот теперь все ближе
Подходит к сердцу сумрак, и мне жаль,
Что меркнет свет, что георгины вижу,
У церкви прелою грядой лежат.
Что даже там, на высоте, где холод,
Как я в тоске не человечьей здесь,
Там кто-то жалостью к земле исходит
И сыпет снежные цветы с небес.
4 октября 2009

Wed, 30 Sep 2009 18:17:51 GMT

***
День базарный у птиц - у дроздов на рябине.
На плодовых деревьях разжиться не грех
Каждой птичке, ведь скоро зима. По причине
Наступленья зимы, в каждой птице – стратег.
Утром шумно. Пока человек не приметил,
Ягод северных снять не поспел, проглядел;
Загалдят, зашумят птицы, кустик облепят.
К виноградникам Севера – наш винодел
Не спешит. Разве горькой рябине на воле
Рады птицы да я. А когда небосвод
Потемнеет, и с неба посыплет на поле,
На пустеющий лес первый снег, вот тогда
Станет ясно, что здесь зимовать, что свобод,
Кроме собственной нет, да и что тут гадать!
Вот и всё. Нет не всё. Но как стану старее,
Заведу себе правило к осени в шкаф,
За стаканами в глубь, где темнеет быстрее,
Там наливочку прятать, не пить натощак.
Я на улицу выйду, я встану как идол
Посредине дороги, я слушаю шум.
И последние осени дни без обиды
Я встречаю почти - жизнелюб, однодум.
В паре старых ботинок, в пальто затрапезном,
По карманам печенье и хлеб для собак.
Вот оно, то ли знанье, что все бесполезно,
То ли мудрость, что даже и лучше, вот так.

Юрий Кузнецов

Tue, 02 Jun 2009 19:06:34 GMT

В воздухе стоймя летел мужик,
Вниз глядел и очень удивлялся
И тому, что этот мир велик,
И тому, что сам не разбивался.

Так-то так. Но он не знал того,
Пролетая над частями света,
Что таким представила его
Дикая фантазия поэта.

Между тем поэт о нём забыл:
Голова на выдумки богата,
А мужик летит среди светил,
И, пожалуй, нет ему возврата.

1990

Thu, 14 May 2009 17:45:17 GMT

Весенний грозовой, по той поре,
Черемуховый холод на дворе.
Монахи в клобуках высоких
Лампадки потушили в полутьме.
Затихли пчелы на медовых сотах,
У яблонь, что в саду, с боков костыль.
Сад монастырский. Если б ты умел
Все видеть это, ты бы здесь остыл.
Но ты и так здесь. По тебе грустят
Два кустика колючих роз, летят
По небу голубому гуси с криком
«Га-га, га-га», за Вологдой-рекой
Садятся в поле, и кругом великий
Земной простор и русские леса.
Не Зафна милая заботливой рукой
Здесь розы трогает, и не ее слеза
Бежит, а я шепчу, что берег покидал
И друга тень из тьмы ты призывал.

Адамович Георгий

Mon, 13 Apr 2009 12:05:10 GMT

***
Как холодно в поле, как голо,
И как безотрадны очам
Убогие русские села
(Особенно по вечерам).

Изба под березкой. Болото.
По черным откосам ручьи.
Невесело жить здесь, но кто - то
Мне точно твердит - поживи!

Недели, и зимы, и годы,
Чтоб выплакать слезы тебе
И выучиться у природы
Ее безразличью к судьбе.
(1919)

Sat, 04 Apr 2009 18:00:54 GMT

песня.
Буду помнить лес, шумящий по верхам
И ледок на лужах хрупкий по утрам.
Как с тобою я ходила на речной мосток
В телогреечке широкой, бабий повязав платок.
И мелела речка, тише огибала берега,
И вода темнела, словно чью-то тайну берегла.
Слышу, лес шумит верхами (ничего не говори),
На могилу в светлый праздник сына приводи.
Там на веточке синица тоненько свистит,
Там на яблоне цветочки начали цвести.

летнее 2 вариант правленный

Sun, 29 Mar 2009 15:00:34 GMT

Несерьезные, в общем, предметы:
Лето позднее, дождь, дровяник.
Но отчетливей жизни приметы
Тем, что проще, грубее они.
Возле баньки стою под навесом,
И глаза мои полны тоски,
Там далеко над сумрачным лесом
Дождь идет, дождь идет, моросит.
А я здесь постигаю причины,
Не прошу задарма ничего -
Ни любви, ни вниманья отчизны,
Вёдро только б с утра из всего!
Ведь, как это бывает - зарядят,
Так осенней порою дожди.
Что и жизнь не покажется в радость -
Успокойся, постой, пережди.
Потому – что другой уж не будет.
Баньку топишь, воды наноси!
Не суди, не прощай, не забудь же,
Ничего за труды не проси!

летнее

Fri, 27 Mar 2009 22:11:00 GMT

Несерьезные в общем предметы.
Если пристально глянуть на них,
Обнаружатся жизни приметы:
Конец лета, дожди, дровяник.
Возле баньки стою под навесом,
И глаза мои полны тоски
И любви, и далеко над лесом
Дождь идет, дождь идет, моросит.
И я здесь извлекаю причины,
И уже не прошу ничего,
Что бы мне причиталось в отчизне,
Разве чистый урок из всего.
Что уже и прошла, как по - маслу,
И устало затянута жизнь.
И не праздник она, это ясно.
Успокойся, постой, пережди.
Потому – что другого не будет.
В конце лета дожди и дожди.
Не суди, не прощай, не забудь же,
Но себя, как её, не губи.

Sun, 22 Mar 2009 00:17:06 GMT

Есть за что себя не любить, проклинать.
Я в квартиру вхожу, словно спускаюсь в ад.
И ключами гремя, разве, думаю только о том,
Одиночество вот оно. День догорел за окном.
Не рассказывай сказки, уже не обманешь меня.
Жизнь, что ты есть, кроме ушедшего дня?
Почему еще мучит меня, то ли голос любви былой,
Или, вправду, поет уже голос мне смерти самой?
Пусть еще подождут меня: черные комья земли,
Пусть еще подождут меня: у излучины тихой реки,
Пусть еще подождут меня: друзья за печальным столом,
Пусть еще меня ждут на этом свете, на том.
Пусть меня согревает, даже свет в незнакомом окне,
Потому что разлуки нет и спасения нет нигде,
От далекого голоса нежного, от печали, любви.
Ничего не вернешь. Так не стой у дверей, проходи.

выпив водки

Sat, 21 Mar 2009 20:40:33 GMT

спасибо Наташе Камановой

Tue, 17 Mar 2009 12:08:40 GMT

Sun, 15 Mar 2009 13:17:16 GMT

***

На одном берегу - речной порт, катера и на льду рыбаки.

На другом - арматура, бараки, завод, обоссанный снег, репьи.

Ничего. Дожила до весны. Я, жизнь, благодарна тебе.

У забора пушистая верба и рядом: ИВАНОВО, ДМБ.

Ни за что не поверю в разлуку, ни на день, ни на час.

И такая вот благодарность - упади и морду расквась.

Потому что в этом пейзаже ты, как свет в незнакомом окне.

О тебе здесь не вспомнят даже. Проходи, как лед по весне.

Константин Вагинов

Sat, 07 Mar 2009 18:00:25 GMT

* * *

Норд-ост гнул пальмы, мушмулу, маслины
И веллингтонию, как деву, колебал.
Ступеньки лестниц, словно пелерины,
К плечам пришиты были скал.

По берегу подземному блуждая,
Я встретил соловья, он подражал
И статую из солнечного края
Он голосом своим напоминал.

Я вышел на балкон подземного жилища,
Шел редкий снег и плавала луна,
И ветер бил студеным кнутовищем,
Цветы и травы истязал.

Я понял, что попал в Элизиум кристальный,
Где нет печали, нет любви,
Где отраженьем ледяным и дальним
Качаются беззвучно соловьи.

1933, Крым

Александр Твардовский

Mon, 02 Mar 2009 14:11:31 GMT

***
Как неприютно этим соснам в парке,
Что здесь расчерчен, в их родных местах.
Там-сям, вразброс, лесные перестарки,
Стоят они - ни дома, ни в гостях.

Прогонистые, выросшие в чаще,
Стоят они, наружу голизной,
Под зимней стужей и жарой палящей
Защиты лишены своей лесной.

Как стертые метелки, их верхушки
Редеют в небе над стволом нагим.
Иные похилились друг ко дружке,
И вновь уже не выпрямиться им...

Еще они, былую вспомнив пору,
Под ветром вдруг застонут, заскрипят,
Торжественную песнь родного бора
Затянут вразнобой и невпопад.

И оборвут, постанывая тихо,
Как пьяные, мыча без голосов...
Но чуток сон сердечников и психов
За окнами больничных корпусов.
1965

Александр Твардовский

Mon, 23 Feb 2009 19:59:26 GMT

***
Все сроки кратки в этом мире,
Все превращенья – на лету.
Сирень в году дня три – четыре,
От силы пять кипит в цвету.

Но побуревшее соцветье
Сменяя кистью семенной,
Она, сирень, еще весной –
Уже в своем дремотном лете.

И даже свежий блеск в росе
Листвы, еще не запыленной,
Сродни той мертвенной красе,
Что у листвы вечнозеленой.

Она в свою уходит тень.
И только, пета – перепета,
В иных стихах она все лето
Бушует будто бы, сирень.

1965

Thu, 19 Feb 2009 20:40:04 GMT

Ты жива - огромною страной.
Ты жила во мне, владела мной,
И вставала в рост речной водой,
Вымывала край речной, береговой.
И на отмели речной хранят еще,
Те следы, тот ростовой учет,
Вспененной воды поток прямой,
Валуны с соленою каймой.
Накипая, так во мне живешь,
С ног сшибаешь, также бережешь,
Песня вольная, разбойная вина,
За волной ко дну идет княжна.
Та вина, что слово, не скажи,
Та вина, порукою на мне.
Но вскипает песня, за волной бежит,
По моей и по чужой вине.

Валерий Прокошин

Wed, 18 Feb 2009 09:39:54 GMT

* * *
Я с детства космос не любил,
И в час меж волком и собакой
Я был земным, я нежным был,
И горько плакал
Во сне, когда поверх молвы,
К земле, как говориться, боком
Две полукровки из Москвы
Встречались с Богом.

Небесный свет струился к ним —
Стерилизованным, безгрешным,
Над Белкою и Стрелкой нимб
Сиял, конечно.
Сквозь слезы чувствуя финал,
Судьбы дешевую интригу:
— Не возвращайтесь, — заклинал.
И делал фигу.

Век прокатился, как пятак,
А мог бы прозвенеть иначе.
В стране Советов всё не так,
И жизнь собачья.
У Белки — рак, у Стрелки — СПИД,
И самое смешное — блохи.
А жизнь идет. А паства спит.
Конец эпохи.

Наталья Медведева

Sun, 15 Feb 2009 20:26:09 GMT

Круглов Сергей, цитата

Sun, 15 Feb 2009 16:02:56 GMT

И агрономы красношеие скотниц растащили по скирдам...

"Во второй половине августа юг Сибири".

Анна Герман

Sat, 14 Feb 2009 17:54:23 GMT

Wed, 04 Feb 2009 14:27:46 GMT

1.
Что хотели изменить - ничего не изменилось,
Что хотели позабыть - все забылось.
Свое имя еще помнишь, знаешь свой шесток,
Что живешь на части лучшей, на одной шестой.
Книги вечные читаешь тихо по ночам,
Бредишь что ли, сочиняешь, вот и отвечай.
Созерцаешь тени, блики, музыкой клянешь,
Выпьешь водочки, садочком Александровским пройдешь.

2.
На крестах сидят вороны, на Москве крутой закон.
В жизнь втянулись, по брусчатке вышли в штатском, без погон.
Что Москва звенишь в ушах, есть в России широта,
Лес валить, как жизнь с куста, так в Сибири, за Уралом
Лес шумит, бежит река, поминай потом как звали,
Или вовсе нас не звали, не раскроешь больше рта.
На морозе, на металле звезды в небе квантовали.
Вырубаю их из глаз, чтоб морзянкой не стучали.