БукиВеди

Перед снегом.
Каждый вечер примечаю
Что-то новое в простом:
Тени лапами качают -
Сизые на меловом.
Вечер серый, дождь сильнее,
И раскачивают лапы
Елки над крестом нежнее.
Не стучат в садах лопаты,
Серп не ходит, листья сгнили,
За церковною оградой
Прежде тоже лучше жили.
И не спрашивай, не надо,
Тех, чье имя не известно,
Так что лапами качают
Елки у святого места
И слезу роняют часто
В непогоду, в непогоду.
Вот декабрь, а снега, ясно,
Нет ни саду, огороду,
Ни реке, ни грязям хлипким,
Куполам, деревьям, детям.
Подозрительные типы
У завода рядом где-то
В темноте ругались громко.
Две подвыпившие пары -
Под мостом случилась ломка,
Все опустошились тары.
Вечер серый, вечер пьяный.
Я пройду, качнутся тени.
Словно грязи эти, ямы,
Воспеваю я по теме.

2006год написания. довольно вольно во всем. изменения возможны, но нужны ли.
Оттолкнись ботиночком свинцовым,
Спрыгни наземь с пьедестала своего!
Я шептала имя Александра,
Сидя в сквере имени его.
Серым и лиловым отливали кудри.
В церкви Воскресения служба шла.
( Read more... )

Были раньше мне горькие слезы и нервы,
И томилась, как сказано, верно, душа.
Все ушло неизвестно куда; раз не первый
Я на фото смотрю, что на память лежат.
И теперь я сама в свое прошлое гид -
Лет своих ни за что не продать, не пропить.
Всё, что мучило в жизни, но жаждало жизни,
И наверно еще, что люблю, что ищу,
Я без боли приму и без слез, укоризны,
Отпущу и навеки, простившись, прощу.
Я пойду вдоль реки обмелевшей, река
Изгибается там, и стоят катера;
Лодку чинит мужик и горит костерок,
Легкий мимо летит горьковатый дымок.
Ветер рвет надо мною и гонит листву,
По дороге ведущей и к храму и к бару.
Мне на выбор не надо, я мимо иду
И сейчас поверну здесь обратно.
Если душу спасать, то, не злясь ничему.
Если в храм заверну, то поставлю свечу
Не одну, а на каждого брата. ( Read more... )

«Над светлой сенью листьев пожелтелых,
Смотри, полнеба - мрак, полнеба - свет!» -
Ты говоришь мне, я же то и дело
Лишь думаю – на всем осенний цвет.
( Read more... )

***
День базарный у птиц - у дроздов на рябине.
На плодовых деревьях разжиться не грех
Каждой птичке, ведь скоро зима. По причине
Наступленья зимы, в каждой птице – стратег.
Утром шумно. Пока человек не приметил,
Ягод северных снять не поспел, проглядел;
Загалдят, зашумят птицы, кустик облепят.
К виноградникам Севера – наш винодел
Не спешит. Разве горькой рябине на воле
Рады птицы да я. А когда небосвод
Потемнеет, и с неба посыплет на поле,
На пустеющий лес первый снег, вот тогда
Станет ясно, что здесь зимовать, что свобод,
Кроме собственной нет, да и что тут гадать!
Вот и всё. Нет не всё. Но как стану старее,
Заведу себе правило к осени в шкаф,
За стаканами в глубь, где темнеет быстрее,
Там наливочку прятать, не пить натощак.
Я на улицу выйду, я встану как идол
Посредине дороги, я слушаю шум.
И последние осени дни без обиды
Я встречаю почти - жизнелюб, однодум.
В паре старых ботинок, в пальто затрапезном,
По карманам печенье и хлеб для собак.
Вот оно, то ли знанье, что все бесполезно,
То ли мудрость, что даже и лучше, вот так.

Юрий Кузнецов
В воздухе стоймя летел мужик,
Вниз глядел и очень удивлялся
И тому, что этот мир велик,
И тому, что сам не разбивался.

Так-то так. Но он не знал того,
Пролетая над частями света,
Что таким представила его
Дикая фантазия поэта.

Между тем поэт о нём забыл:
Голова на выдумки богата,
А мужик летит среди светил,
И, пожалуй, нет ему возврата.

1990

Весенний грозовой, по той поре,
Черемуховый холод на дворе.
Монахи в клобуках высоких
Лампадки потушили в полутьме.
Затихли пчелы на медовых сотах,
У яблонь, что в саду, с боков костыль.
Сад монастырский. Если б ты умел
Все видеть это, ты бы здесь остыл.
Но ты и так здесь. По тебе грустят
Два кустика колючих роз, летят
По небу голубому гуси с криком
«Га-га, га-га», за Вологдой-рекой
Садятся в поле, и кругом великий
Земной простор и русские леса.
Не Зафна милая заботливой рукой
Здесь розы трогает, и не ее слеза
Бежит, а я шепчу, что берег покидал
И друга тень из тьмы ты призывал.

( Прилуки )

Адамович Георгий
***
Как холодно в поле, как голо,
И как безотрадны очам
Убогие русские села
(Особенно по вечерам).

Изба под березкой. Болото.
По черным откосам ручьи.
Невесело жить здесь, но кто - то
Мне точно твердит - поживи!

Недели, и зимы, и годы,
Чтоб выплакать слезы тебе
И выучиться у природы
Ее безразличью к судьбе.
(1919)

песня.
Буду помнить лес, шумящий по верхам
И ледок на лужах хрупкий по утрам.
Как с тобою я ходила на речной мосток
В телогреечке широкой, бабий повязав платок.
И мелела речка, тише огибала берега,
И вода темнела, словно чью-то тайну берегла.
Слышу, лес шумит верхами (ничего не говори),
На могилу в светлый праздник сына приводи.
Там на веточке синица тоненько свистит,
Там на яблоне цветочки начали цвести.

летнее 2 вариант правленный

Несерьезные, в общем, предметы:
Лето позднее, дождь, дровяник.
Но отчетливей жизни приметы
Тем, что проще, грубее они.
Возле баньки стою под навесом,
И глаза мои полны тоски,
Там далеко над сумрачным лесом
Дождь идет, дождь идет, моросит.
А я здесь постигаю причины,
Не прошу задарма ничего -
Ни любви, ни вниманья отчизны,
Вёдро только б с утра из всего!
Ведь, как это бывает - зарядят,
Так осенней порою дожди.
Что и жизнь не покажется в радость -
Успокойся, постой, пережди.
Потому – что другой уж не будет.
Баньку топишь, воды наноси!
Не суди, не прощай, не забудь же,
Ничего за труды не проси!

летнее

Несерьезные в общем предметы.
Если пристально глянуть на них,
Обнаружатся жизни приметы:
Конец лета, дожди, дровяник.
Возле баньки стою под навесом,
И глаза мои полны тоски
И любви, и далеко над лесом
Дождь идет, дождь идет, моросит.
И я здесь извлекаю причины,
И уже не прошу ничего,
Что бы мне причиталось в отчизне,
Разве чистый урок из всего.
Что уже и прошла, как по - маслу,
И устало затянута жизнь.
И не праздник она, это ясно.
Успокойся, постой, пережди.
Потому – что другого не будет.
В конце лета дожди и дожди.
Не суди, не прощай, не забудь же,
Но себя, как её, не губи.

Есть за что себя не любить, проклинать.
Я в квартиру вхожу, словно спускаюсь в ад.
И ключами гремя, разве, думаю только о том,
Одиночество вот оно. День догорел за окном.
Не рассказывай сказки, уже не обманешь меня.
Жизнь, что ты есть, кроме ушедшего дня?
Почему еще мучит меня, то ли голос любви былой,
Или, вправду, поет уже голос мне смерти самой?
Пусть еще подождут меня: черные комья земли,
Пусть еще подождут меня: у излучины тихой реки,
Пусть еще подождут меня: друзья за печальным столом,
Пусть еще меня ждут на этом свете, на том.
Пусть меня согревает, даже свет в незнакомом окне,
Потому что разлуки нет и спасения нет нигде,
От далекого голоса нежного, от печали, любви.
Ничего не вернешь. Так не стой у дверей, проходи.

***

На одном берегу - речной порт, катера и на льду рыбаки.

На другом - арматура, бараки, завод, обоссанный снег, репьи.

Ничего. Дожила до весны. Я, жизнь, благодарна тебе.

У забора пушистая верба и рядом: ИВАНОВО, ДМБ.

Ни за что не поверю в разлуку, ни на день, ни на час.

И такая вот благодарность - упади и морду расквась.

Потому что в этом пейзаже ты, как свет в незнакомом окне.

О тебе здесь не вспомнят даже. Проходи, как лед по весне.

Константин Вагинов

* * *

Норд-ост гнул пальмы, мушмулу, маслины
И веллингтонию, как деву, колебал.
Ступеньки лестниц, словно пелерины,
К плечам пришиты были скал.

По берегу подземному блуждая,
Я встретил соловья, он подражал
И статую из солнечного края
Он голосом своим напоминал.

Я вышел на балкон подземного жилища,
Шел редкий снег и плавала луна,
И ветер бил студеным кнутовищем,
Цветы и травы истязал.

Я понял, что попал в Элизиум кристальный,
Где нет печали, нет любви,
Где отраженьем ледяным и дальним
Качаются беззвучно соловьи.

1933, Крым

Александр Твардовский
***
Как неприютно этим соснам в парке,
Что здесь расчерчен, в их родных местах.
Там-сям, вразброс, лесные перестарки,
Стоят они - ни дома, ни в гостях.

Прогонистые, выросшие в чаще,
Стоят они, наружу голизной,
Под зимней стужей и жарой палящей
Защиты лишены своей лесной.

Как стертые метелки, их верхушки
Редеют в небе над стволом нагим.
Иные похилились друг ко дружке,
И вновь уже не выпрямиться им...

Еще они, былую вспомнив пору,
Под ветром вдруг застонут, заскрипят,
Торжественную песнь родного бора
Затянут вразнобой и невпопад.

И оборвут, постанывая тихо,
Как пьяные, мыча без голосов...
Но чуток сон сердечников и психов
За окнами больничных корпусов.
1965

Александр Твардовский
***
Все сроки кратки в этом мире,
Все превращенья – на лету.
Сирень в году дня три – четыре,
От силы пять кипит в цвету.

Но побуревшее соцветье
Сменяя кистью семенной,
Она, сирень, еще весной –
Уже в своем дремотном лете.

И даже свежий блеск в росе
Листвы, еще не запыленной,
Сродни той мертвенной красе,
Что у листвы вечнозеленой.

Она в свою уходит тень.
И только, пета – перепета,
В иных стихах она все лето
Бушует будто бы, сирень.

1965

Ты жива - огромною страной.
Ты жила во мне, владела мной,
И вставала в рост речной водой,
Вымывала край речной, береговой.
И на отмели речной хранят еще,
Те следы, тот ростовой учет,
Вспененной воды поток прямой,
Валуны с соленою каймой.
Накипая, так во мне живешь,
С ног сшибаешь, также бережешь,
Песня вольная, разбойная вина,
За волной ко дну идет княжна.
Та вина, что слово, не скажи,
Та вина, порукою на мне.
Но вскипает песня, за волной бежит,
По моей и по чужой вине.

Валерий Прокошин
* * *
Я с детства космос не любил,
И в час меж волком и собакой
Я был земным, я нежным был,
И горько плакал
Во сне, когда поверх молвы,
К земле, как говориться, боком
Две полукровки из Москвы
Встречались с Богом.

Небесный свет струился к ним —
Стерилизованным, безгрешным,
Над Белкою и Стрелкой нимб
Сиял, конечно.
Сквозь слезы чувствуя финал,
Судьбы дешевую интригу:
— Не возвращайтесь, — заклинал.
И делал фигу.

Век прокатился, как пятак,
А мог бы прозвенеть иначе.
В стране Советов всё не так,
И жизнь собачья.
У Белки — рак, у Стрелки — СПИД,
И самое смешное — блохи.
А жизнь идет. А паства спит.
Конец эпохи.

Advertisement